Меховой дом · Брюссель · с 1954 года
Наследие
живого меха
Семьдесят лет искусных рук — в последнем меховом ателье Брюсселя.
Узнать больше
Семьдесят лет искусных рук — в последнем меховом ателье Брюсселя.
В 1954 году дом открывает свои двери на chaussée de Charleroi. В 1990-м Мадам Фукс-Лежён принимает дело и вдыхает в него собственное дыхание. В 2001-м её сын Лионель встаёт рядом с ней за раскройным столом. Семьдесят лет спустя тот же дом продолжает ремесло — за тем же столом, теми же движениями, в том же духе.
Дом был основан в 1954 году. Меховой бутик на chaussée de Charleroi в Брюсселе, в квартале, где их тогда насчитывались десятки. Дом обрёл имя — тонкостью кроя, тактом и точностью советов, преданностью клиентов, возвращавшихся сезон за сезоном.
В 1990 году Мадам Фукс-Лежён принимает бразды правления. Она учится в ателье, постигает раскройный стол, проникает в самую суть ремесла. Под её началом New Embert проходит сквозь самые тяжёлые десятилетия отрасли — всё более мягкие зимы, кампании против меха, обрушение числа конкурирующих домов. New Embert выстоял — потому что Мадам Фукс-Лежён превратила бутик в живое ателье.
Мадам Фукс-Лежён, за раскройным столом.
Лионель Фукс приходит в 2001 году. От матери к сыну ремесло передаётся, как передают язык: на слух, через руку, через терпение. Мадам Фукс-Лежён учит Лионеля тому, чему не учит ни один учебник — тому, как норковая шкурка отзывается на лезвие, смыслу косой строчки, мгновению, когда пальто перестаёт быть одеждой и становится второй кожей.
Лионель Фукс, в ателье на chaussée de Charleroi.
В Брюсселе когда-то насчитывалось пятьдесят четыре меховых дома. New Embert сегодня — последний. Не по случаю — по выбору. Благодаря ателье, которое мы сохранили. Благодаря преображениям, которые мы умеем делать. Благодаря отказу от одноразовой моды.
Дом долгое время состоял в Союзе бельгийских скорняков-техников (Union des Fourreurs Techniciens de Belgique) — этот герб мы по сей день храним на стене в память о ремесле, которое некогда было могущественным. Сегодня сертификаты Furmark и Brussels Expertise Labels подтверждают наше мастерство и нашу этику.
« От 54 меховых магазинов в Брюсселе в 70-е годы
сегодня остался один. »
Лионель Фукс · Интервью RTBF, 1 марта 2024
Знак отличия BEL воздаёт честь семейной преемственности ремесла. История унаследованных движений, взглядов, обменянных над шкуркой, терпения, отточенного сезон за сезоном.
88 секунд · BEL · 2024
За бутиком — ателье. Раскройный стол, деревянные плечики, лекала, пожелтевшие от лет. И инструменты, которые не изменились за полвека — потому что им нечего менять.
Мы выжили потому, что у нас есть и ателье. Сегодня наша деятельность — это от 80 до 90% починок и, прежде всего, преображений.
В тени традиционных ателье ещё живёт мастерство, которому уже не учат. Лионель Фукс и Мадам Фукс-Лежён — хранители жеста, превращающего шкурку в одежду, а одежду — в наследие.
94 секунды · 2024
Каждая женщина находит свой крой. Каждый крой находит свою материю. И каждая вещь, выполненная вручную в нашем ателье, переходит из поколения в поколение.
Прямой · вне времени
Подчёркнутая талия
Кокон · обволакивающий
Маркетри · по индивидуальному заказу
Редчайший из соболей
Абсолютная чистота линии
Дух кутюр · стриженая норка
Розовая лиса · обволакивающий силуэт
Норка хаки, коричневая, чёрная · авторский экземпляр
Новое пальто за 10 000 евро — это дорого, но если разделить на сто лет, выходит сто евро в год.
Мужчина, который носит мех сегодня, делает это не ради взглядов. Он делает это потому, что мех — это правильно.
Силуэт H · кожаная отделка
Асимметричный воротник · норковая подкладка
Соболиная подкладка
Норковый воротник · полная подкладка
Показ · Caroline Kuhne
Раз в год ателье выходит из тени. Изделия целого сезона дефилируют под люстрами брюссельского салона. Песец, бархатистая норка, русский соболь, шиншилла, кролик рекс — каждая вещь является диалогом между материалом и рукой мастера.
От восьмидесяти до девяноста процентов нашей работы — это преображения. Пальто вашей матери становится жакетом для вас. Мех вашей бабушки превращается в современную парку, в жилет без рукавов, в подкладку тренча. А порой, если материи остаётся в избытке, — в плед для дома.
Грифельный, длинный, открытый силуэт. Поверх свитера, поверх платья, поверх себя.
Вертикаль чёрного, плотность материи. От дня к вечеру — без единого перехода.
Мех становится повседневной курткой. Капюшон поднят, руки в карманах.
Чёткий крой, золотисто-слоновая тональность. Бабушкино пальто становится жакетом её внучки.
Без воротника, без реверансов — ясный объём, который носится и с джинсами, и с платьем.
Воротник-стойка, длинные рукава, длина три четверти. Вещь, в которой собрано всё мастерство.
Прежний мех становится окантовкой, капюшоном, манжетой. Пальто получает вторую — техничную — жизнь.
С одной стороны — дождь, с другой — мех. Вещь, что подстраивается и под утро, и под настроение.
Русский соболь — внутри. Сдержанный снаружи, роскошный — лишь стоит отвернуть воротник.
Два цвета в одной вещи. Синий — для города, зелёный — для выходных.
Хаки с одной стороны, глубокий бордо — с другой. Парка, которая умеет передумать.
Возвращённое пальто, раскинутое у огня, на воскресном диване.
Несколько квадратных сантиметров меха ради нежности — положенных на кресло.
Парадная вещь из орилага. Графичная, современная, вне времени.
Для зимних ночей. Пальто иных лет, опущенное в изножье постели.
Это клиентки от 25 до 45 лет, которые не хотят носить старое бабушкино пальто — но хотят дать ему вторую жизнь.
Ваше пальто проводит зиму с вами. Лето оно проводит у нас. Так оно живёт сорок лет.
Редакционная отсылка · ремесло прошлого века
Четыре причины доверить нам ваш мех на тёплый сезон:
Мех не моют, как пальто из шерсти. Его расчёсывают, освежают, дают подышать. Наш способ полностью натурален — никакого перхлорэтилена, никаких растворителей. Только ремесленные жесты.
Метод. Опилки благородной древесины пропитываются эфирными маслами и помещаются вместе с вашим мехом в барабан. Мягкое перемешивание позволяет промасленным опилкам проникнуть в каждый волосок — они впитывают всё, что оставил сезон, не увлажняя при этом мездру.
Затем следует отсос опилок: они полностью извлекаются из ворса. Далее — ручная полировка, возвращающая меху его естественный блеск и струящееся падение. Ни единого растворителя, ни единого перхлорэтилена. Старинное мастерство — и оно неизмеримо выше.
Древесные опилки и эфирные масла, в барабане. Каждый волосок очищается в глубину.
Опилки, впитавшие в себя все примеси, полностью отсасываются. Мех возвращает себе лёгкость.
Вручную, по ворсу. Возвращается естественный блеск и первоначальное струение меха.
BEL объединяет дома Брюсселя, достигшие подлинной ремесленной высоты — те, чьё мастерство признано живым наследием столицы. Высокий мех New Embert входит в этот круг с самого основания знака.
Ежегодная церемония вручения наград признанным брюссельским ремесленникам. Дань высочайшему уровню местного мастерства.
Brussels Expertise Labels — это знак качества, отличающий дома признанного мастерства Брюсселя. Это признание того, что наше ремесло — высокий мех — входит в культурное и экономическое достояние столицы.
Состоять в BEL — значит принадлежать к кругу мастеров, передающих жест, технику, требовательность. От шоколатье до портного, от реставратора произведений искусства до скорняка — все они несут в себе душу Брюсселя.
Наш фильм «Like mother, like son — the BEL transmission» рассказывает об этой семейной непрерывности: моя мать передала мне ремесло так же, как когда-то её собственная мать передала его ей. Семьдесят лет жестов, переходящих из поколения в поколение.
Настоящий мех переходит из поколения в поколение. Искусственный держится три сезона — и заканчивает свой путь пластиком в океане. Вот почему мы не продаём искусственный мех.
Всемирная система этической и устойчивой сертификации натурального меха. Благополучие животных, прослеживаемость, устойчивое производство.
Натуральный мех — биоразлагаем. Искусственный мех сделан из полиэстера, то есть из нефти. При стирке он теряет микрочастицы, которые оказываются в океанах, в рыбе — в наших тарелках.
Натуральный мех — долговечен. Пальто, хорошо сшитое, хорошо сбережённое, своевременно преображённое, способно пережить целый век. Искусственный мех держится три сезона.
Натуральный мех — подлежит починке. Искусственный — никогда. Именно это мы и называем slow fashion: одеждой, созданной для того, чтобы жить, передаваться, чиниться, преображаться.
Сегодня все говорят о вреде fast fashion. Так вот, мех — это и есть slow fashion !
Эрик Бувер расспрашивает Лионеля Фукса об исчезновении меховых магазинов Брюсселя, о преображении, ставшем сердцем ремесла, и об экологическом смысле slow fashion.
Читать статью →1 марта 2024
Репортаж из ателье New Embert. Лионель Фукс показывает, как старое пальто становится жакетом, пледом или подушкой. Преображение как альтернатива расточительству.
Смотреть репортаж →RTBF Auvio
Радиопередача, проходящая по истории меха — от золотого века XX столетия до нынешнего времени, с особым взглядом на те редкие дома, что устояли.
Слушать передачу →RTBF Auvio · Подкаст
Видеопортрет дома New Embert в рамках знака BEL, отличающего брюссельские дома признанного мастерства. О семейной передаче ремесла.
Смотреть видео ↑2024
Наш бутик принимает вас со вторника по субботу. Для примерки, преображения, передачи на хранение — приходите, пишите, звоните.
35 chaussée de Charleroi
1060 Брюссель · Бельгия
Вторник – Пятница: 9:30 – 17:00
Суббота: 13:00 – 18:00
Воскресенье & Понедельник: по предварительной записи
Дом глазами художника · оригинальная акварель